Неточные совпадения
Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь,
Так воспитаньем,
слава богу,
У нас немудрено блеснуть.
Онегин был, по мненью многих
(Судей решительных и строгих),
Ученый малый, но педант.
Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С
ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм.
— Он сейчас воротится, за котом
пошел.
Ученое его занятие тишины требует. Я даже собаку мужеву мышьяком отравила, уж очень выла собака в светлые ночи. Теперь у нас — кот, Никитой зовем, я люблю, чтобы в доме было животное.
По утрам, через час после того, как уходила жена, из флигеля
шел к воротам Спивак,
шел нерешительно, точно ребенок, только что постигший искусство ходить по земле. Респиратор, выдвигая его подбородок, придавал его курчавой голове форму головы пуделя, а темненький, мохнатый костюм еще более подчеркивал сходство музыканта с
ученой собакой из цирка. Встречаясь с Климом, он опускал респиратор к шее и говорил всегда что-нибудь о музыке.
Когда мы стали жаловаться на дорогу, Вандик улыбнулся и, указывая бичом на
ученую партию, кротко молвил: «А капитан хотел вчера ехать по этой дороге ночью!» Ручейки, ничтожные накануне, раздулись так, что лошади
шли по брюхо в воде.
Все почти бывшие в Едо голландские путешественники рассказывают, что к ним нарочно
посылали японских
ученых, чтоб заимствовать что-нибудь новое и полезное.
Барон ушел в комнаты,
ученая партия нехотя, лениво вылезла из повозки, а я
пошел бродить около дома.
Вы любите вопрошать у самой природы о ее тайнах: вы смотрите на нее глазами и поэта, и
ученого… в 110 солнце осталось уже над нашей головой и не
пошло к югу.
Тем не менее самая главная забота его была о старце: он трепетал за него, за
славу его, боялся оскорблений ему, особенно тонких, вежливых насмешек Миусова и недомолвок свысока
ученого Ивана, так это все представлялось ему.
«Эрмитаж» стал давать огромные барыши — пьянство и разгул
пошли вовсю. Московские «именитые» купцы и богатеи посерее
шли прямо в кабинеты, где сразу распоясывались… Зернистая икра подавалась в серебряных ведрах, аршинных стерлядей на уху приносили прямо в кабинеты, где их и закалывали… И все-таки спаржу с ножа ели и ножом резали артишоки. Из кабинетов особенно славился красный, в котором московские прожигатели жизни
ученую свинью у клоуна Таити съели…
—
Иду. — Лопухов отправился в комнату Кирсанова, и на дороге успел думать: «а ведь как верно, что Я всегда на первом плане — и начал с себя и кончил собою. И с чего начал: «жертва» — какое плутовство; будто я от
ученой известности отказываюсь, и от кафедры — какой вздор! Не все ли равно, буду так же работать, и так же получу кафедру, и так же послужу медицине. Приятно человеку, как теоретику, замечать, как играет эгоизм его мыслями на практике».
Бауакас с калекой
пошли к судье. В суде был народ, и судья вызывал по очереди тех, кого судил. Прежде чем черед дошел до Бауакаса, судья вызвал
ученого и мужика: они судились за жену. Мужик говорил, что это его жена, а
ученый говорил, что его жена. Судья выслушал их, помолчал и сказал: «Оставьте женщину у меня, а сами приходите завтра».
Жизнь Грановского в Берлине с Станкевичем была, по рассказам одного и письмам другого, одной из ярко-светлых полос его существования, где избыток молодости, сил, первых страстных порывов, беззлобной иронии и шалости —
шли вместе с серьезными
учеными занятиями, и все это согретое, обнятое горячей, глубокой дружбой, такой, какою дружба только бывает в юности.
Страстный поклонник красот природы, неутомимый работник в науке, он все делал необыкновенно легко и удачно; вовсе не сухой
ученый, а художник в своем деле, он им наслаждался; радикал — по темпераменту, peaлист — по организации и гуманный человек — по ясному и добродушно-ироническому взгляду, он жил именно в той жизненной среде, к которой единственно
идут дантовские слова: «Qui e l'uomo felice».
— Да, да, — сказала она тихонько, — не нужно озорничать! Вот скоро мы обвенчаемся, потом поедем в Москву, а потом воротимся, и ты будешь жить со мной. Евгений Васильевич очень добрый и умный, тебе будет хорошо с ним. Ты будешь учиться в гимназии, потом станешь студентом, — вот таким же, как он теперь, а потом доктором. Чем хочешь, —
ученый может быть чем хочет. Ну,
иди, гуляй…
Нигилисты все-таки иногда народ сведущий, даже
ученый, а эти — дальше пошли-с, потому что прежде всего деловые-с.
Герой — не тот завоеватель, который с вооруженным полчищем разоряет беззащитную страну, не тот, кто, по выражению Шекспира, за парами
славы готов залезть в жерло орудия, не хитрый дипломат, не модный поэт, не артист, не
ученый со своим последним словом науки, не благодетель человечества на бумаге, — нет, герои этого раэбора покончили свое существование.
— С одной стороны хозяйничает шайка купцов, наживших капиталы всякими неправдами, а с другой стороны будет зорить этих толстосумов шайка хищных дельцов. Все это в порядке вещей и по-ученому называется борьбой за существование… Конечно, есть такие купцы, как молодой Колобов, — эти создадут свое благосостояние на развалинах чужого разорения. О, он далеко
пойдет!
В тридцати деревнях не одну сотню
ученых медведей мужики перелобанили, а сами по миру
пошли: все-таки — отхожий промысел.
Или же я
пошел бы по
ученой части с ресурсами казанской выучки.
— Кому наука в пользу, а у кого только ум путается. Сестра — женщина непонимающая, норовит все по-благородному и хочет, чтоб из Егорки
ученый вышел, а того не понимает, что я и при своих занятиях мог бы Егорку навек осчастливить. Я это к тому вам объясняю, что ежели все
пойдут в
ученые да в благородные, тогда некому будет торговать и хлеб сеять. Все с голоду поумирают.
За оркестром, густо окруженная толпой,
шла Басина Ита и ее
ученый жених.
И потом в тихий летний вечер, полусумеречный, полупронизанный светом луны, на улицах опять слышались печально торжественные звуки флейт и кларнетов и размеренный топот огромной толпы, в середине которой
шла Басина Ита с своим
ученым супругом.
— Человек чистый и ума высокого, — внушительно произнес старик, — и не безбожник он. В ём ума гущина, а сердце неспокойное. Таковых людей очень много теперь
пошло из господского и из
ученого звания. И вот что еще скажу: сам казнит себя человек. А ты их обходи и им не досаждай, а перед ночным сном их поминай на молитве, ибо таковые Бога ищут. Ты молишься ли перед сном-то?
Лука. Человек — не верит… Должна, говорит, быть… ищи лучше! А то, говорит, книги и планы твои — ни к чему, если праведной земли нет…
Ученый — в обиду. Мои, говорит, планы самые верные, а праведной земли вовсе нигде нет. Ну, тут и человек рассердился — как так? Жил-жил, терпел-терпел и всё верил — есть! а по планам выходит — нету! Грабеж!.. И говорит он
ученому: «Ах ты… сволочь эдакой! Подлец ты, а не
ученый…» Да в ухо ему — раз! Да еще!.. (Помолчав.) А после того
пошел домой и — удавился!..
— Только не я, — и она гордо вздернула кверху розовый короткий носик. — В шестнадцать лет порядочные девушки не думают о замужестве. Да и, кроме того, я, если хотите знать, принципиальная противница брака. Зачем стеснять свою свободу? Я предпочитаю
пойти на высшие женские курсы и сделаться
ученой женщиной.
— Однако же и Гловацкий молодой тебе не понравился, а ведь он по
ученой части
идет.
— Или опять пятипроцентные, — замечал третий. — С чего они упали? Как об этом
ученые понимают? А мы просто это дело понимаем. Меняло скупает пятипроцентные: куда он девает? Ему деньги нужны, а он билеты скупает. Дело-то видно, куда они
идут: всё в одни руки и
идут и оттуда опять к цене выйдут, а казна в стороне.
Умный старик не препятствовал желанию сына
идти по
ученой части, хотя сам обучался на медные деньги, и Сергей Николаевич кончил одним из первых кандидатов математический факультет петербургского университета.
Он пробовал больше заниматься, но ему наука не
шла в голову, книга не читалась, или пока глаза его читали, воображение вызывало светлые воспоминания былого, и часто слезы лились градом на листы какого-нибудь
ученого трактата.
Чтобы развлечь его, а вместе для подновления
славы, она свозила его тогда в Москву, где у ней было несколько изящных литературных и
ученых знакомств; но оказалось, что и Москва неудовлетворительна.
Социальные и
ученые радикалы и революционеры думают лишь о социальном и физиологическом благоустройстве пола, вглубь же никогда не
идут.
Я теперь не помню и до сих пор не пойму, почему на филологическом факультете я
пошел по историческому отделению, а не словесному: литература меня всегда интересовала больше истории; притом состав преподавателей на словесном отделении был очень хороший, и среди них яркою звездою блистал такой исключительный
ученый, как Александр Веселовский.
Затем назначен был ректором университета варшавский профессор А. С. Будилович, крупный ученый-славист, но уже в Варшаве проявивший себя ярым русификатором. Ломка старого
пошла вовсю. Делопроизводство стало вестись на русском языке, многим служащим, не знавшим русского, пришлось уйти. Профессорам-немцам русского подданства было предложено в течение двух лет перейти в преподавании на русский язык.
Хорошо, когда люди занимаются учением для своей души, для того, чтобы быть умнее и добрее. Такое учение полезно для них. Когда же люди учатся ради
славы людской, для того, чтобы казаться
учеными, ученость не только бесполезна, но вредна, делает людей и менее умными и менее добрыми, чем бы они были, если бы и вовсе не учились.
Через несколько минут Дубовский, с важностью приподнявши воротник у бекеши и с глубокомысленно-ученым выражением в лице,
шел уж по Невскому.
Я
пошел по
ученой части, стал ветеринаром, а Николай уже с девятнадцати лет сидел в казенной палате.
В это время на двор вошел седой как лунь адмирал, который приобрел себе всесветную почтенную известность своими
учеными морскими путешествиями. Он
шел мерными шагами, заложив руки назад, и смотрел на толпу. Толпа почему-то нашла его взгляд гордым и презрительным. Студенты встретили его смехом, а один из них, выступив вперед, назойливо обратился к нему шутовски-вежливым тоном...
— Тоже ведь и
ученые не сладко живут: вон у Бахилова дочь-то училась-училась, да и сама в учительши
пошла, ну, а коли учительша, значит — вековуша…
— Я на этом деле — генерал; я в Москву к Троице ездил на словесное прение с ядовитыми
учеными никонианами, попами и светскими; я, малый, даже с профессорами беседы водил, да! Одного попа до того загонял словесным-то бичом, что у него ажио кровь носом
пошла, — вот как!
— Да, вы одни… Вы одни. Я затем и пришла к вам: я ничего другого придумать не умела! Вы такой
ученый, такой хороший человек! Вы же за нее заступились. Вам она поверит! Она должна вам поверить — вы ведь жизнью своей рисковали! Вы ей докажете, а я уже больше ничего не могу! Вы ей докажете, что она и себя, и всех нас погубит. Вы спасли моего сына — спасите и дочь! Вас сам бог
послал сюда… Я готова на коленях просить вас…
Ни одного человека
ученый не встретил до самого храма. Там профессор, задрав голову, приковался к золотому
шлему. Солнце сладостно лизало его с одной стороны.
С чувством приятного удовлетворения, как
ученый, опыт которого еще раз удался, он с ног до головы, внимательно и подробно оглядел осужденного: теперь все
пойдет как следует. Сатана посрамлен, восстановлена святость тюрьмы и казни, — и снисходительно, даже жалея искренно, старик осведомился...
Ему говорят:
иди ко мне в рабство, в такое рабство, при котором придется убивать даже отца родного, и он, очень часто
ученый, прошедший все науки в университете, покорно подставляет шею под хомут.
«Мир скоро вот устроится, благодаря союзам, конгрессам, по книжкам и брошюрам, а пока
идите, надевайте мундир и будьте готовы угнетать и мучить самих себя для нашей выгоды», — говорят правительства. И
ученые, составители конгрессов и статей вполне согласны на это.
Жандармы обыкновенно, не находя ничего политического, возвращают его назад и тогда отказавшегося
посылают к
ученым, к врачам и в сумасшедший дом.
«Возможно ли избавиться от войны?» — пишет
ученый человек в «Revue des Revues». — Все согласны, что если она разразится в Европе, то последствия ее будут подобны великим нашествиям варваров. Дело при предстоящей войне будет
идти уже о существовании целых народностей, и потому она будет кровавая, отчаянная, жестокая.
Ученый протопоп благословил умирающего, а Захария
пошел проводить Грацианского и, переступив обратно за порог, онемел от ужаса...
Наши
ученые имена не
шли дальше добросовестных компиляций, связанных с грехом пополам собственной отсебятиной.
Итак, с романом было все кончено. Впереди оставалось прежнее репортерство, мыканье по
ученым обществам, вообще мелкий и малопроизводительный труд. А главное, оставалась связь с «академией», тем более что срок запрещения «Нашей газеты» истек, и машина
пошла прежним ходом.
Одни
ученые за другими
идут по проторенным дорожкам.